ЗАПРЕЩЁННАЯ ТЕРРИТОРИЯ ВЗРОСЛЕНИЯ
Ольга Лалаянц
Аналитический психолог, член УрААП, супервизор, кандидат РОАП, преподаватель Локального учебного центра РОАП (Екатеринбург).
В статье будут рассматриваться вопросы, как взрослеют и как усваивают отцовские законы современные подростки, и какую роль играет в этом процессе особое пограничное пространство – заброшенная больничка в Екатеринбурге. Добро пожаловать в мир подростка - на экскурсию по ЗБ.
Посвящено моей тоске от
расставания с ребенком…
Незадолго перед своим отъездом в другую страну на учебу моя дочь организовала мне экскурсию в заброшенную больничку, которая в подростковом мире так и называется – «ЗБ». Она была построена в 1938 году как госпиталь НКВД. Расположенная на границе Зеленой Рощи – одного из городских парков, она функционировала как центр скорой медицинской помощи вплоть до 1999 года. Но вот уже более пятнадцати лет в ней не принимают на покой больных, не оказывают помощь, а огромный медицинский комплекс стоит заброшенным почти в самом центре уральской столицы. И это несмотря на тот факт, что земля в этом месте очень дорогая. Вокруг заброшенной больницы уже образовался целый клубок городских легенд.
Про ЗБ я слышала от многих моих пациентов-подростков, как о самом популярном месте их сборищ. И в городе нет ни одной девчонки или парня соответствующего возраста, которые бы о нем не знали. Этого, конечно, нельзя сказать о взрослых, что естественно, ведь подросткам важно обладать миром, куда тем нет доступа. Я вспомнила, как Аллан Гуггенбюль[1] рассказывал, что работу с группами подростков часто организовывали в заброшенных кварталах и на стройках.
Материал о ЗБ в этой статье также собран и из рассказов многих подростков, с которыми мне довелось общаться на эту тему. И с их слов у меня нарисовался образ места силы, где обитает тёмный дух. Туда приходят подростки, чтобы пережить нуминозный опыт соприкосновения с архетипическим миром. И, конечно, лично для меня, история про ЗБ – это живое напоминание о моём собственном подростковом опыте.
ЗБ как физическое и психологическое пространство
Внешне это малопривлекательное, жутковатое и громоздкое здание. Архитектурные элементы – лепнина и колонны - создают эффект дворца или старинного заброшенного замка со своими тёмными и опасными тайнами и историей. И хотя уже на подходе к нему откровенно воняет, это таинственное место обладает странной привлекательностью. Интересен факт, что совсем недалеко, почти через ограду от ЗБ находится женский Ново-Тихвинский Монастырь – место христианского религиозного паломничества. История монастыря начинается в XIX веке как приюта для сирот. В символическом смысле такое соседство не кажется случайным, но к этой мысли я вернусь немного позднее.
Внешне подросток в чём-то выглядит также, как и ЗБ: порой он действительно малопривлекательное создание – агрессивное, отталкивающее, неуклюжее, но, тем не менее, наполненное странной и притягательной жизненной силой.
Как только попадаешь внутрь ЗБ, тут же перестаешь обращать внимание на запахи. То ли они в самом деле исчезают, то ли ты так захвачен тем, что внутри, что перестаешь обращать на них внимание. Я так до конца и не поняла. Кстати, чтобы попасть вовнутрь, нужно переступить в себе некий порог. Подростки ещё до опыта наслышаны о всяких сверхъестественных и опасных событиях, которые происходят в стенах ЗБ. Эти истории, похожие на городские легенды, ужасают и притягивают одновременно. Одна из таких историй - о Комнате Времени. Рассказывают, что два парня пошли в эту больницу, один из них попал в комнату с часами, которая вся была в крови. Он пробыл там, как ему казалось, три минуты, а его друг искал его три дня. Другая история про большую призрачную Белую собаку, которая молчаливо идет след в след за посетителями. Вообще имеется множество историй о призраках, которые появляются в самых различных видах и формах. В любом случае, требуется мужество, чтобы сделать шаг на эту запрещенную территорию взросления.
Я немного расскажу о внутреннем пространстве ЗБ. И начну с Большого Холла – довольно просторного расчищенного места, где можно собираться как маленькой, так и большой группе. Это место сбора – настоящая «соборная площадь» – начальная точка всех маршрутов. Самое популярное время суток для сбора в Большом Холле – сумерки. Еще не ночь, но уже не день – переходное время, как и возраст тех, кто там, в основном, собирается. Кто-то приходит совсем ненадолго – повидались и ушли. Кто-то остается, но и они не погружаются в какие-либо глубокие взаимодействия. Большой Холл – что-то вроде метаксы или пространства сновидения – здесь все равны.
Ступени вверх. В физическом смысле, ступени соединяют разные этажи, в психологическом – рассогласованные внутренние уровни подростка. В библейской истории о сне Иакова в центре сюжета – лестница, которая является символом связи между земным и божественным. Центральная лестница в ЗБ – даже с перилами, остальные же в очень разрушенном состоянии, перемещаться по ним рискованно, но это никого не останавливает. В конечном счете, лестница приводит на Крышу – аналог Священной горы, которая является целью паломничества во многих религиозных традициях. В ЗБ Крыша – это чистое место. Там красота, деревья, костры и простор. Это пространство для уединения, откровения или просто романтических мечтаний. Сюда приходят в одиночестве, парами или совсем небольшими группами. Здесь рассказываются таинственные истории, легенды; смотрятся запретные ролики, слушается запретная музыка.
В ЗБ есть несколько комнат с прижившимися названиями: «Комната плача», «Комната стихов», «Сталкер», «Бойцовский клуб», и другие. Например, Бойцовский клуб – место состязаний, конкуренции, сравнения и познания силы. Как рассказывают подростки: не обязательно, чтобы была драка, хотя, конечно, они случаются. Главное – озвучить, выразить, выкричать, прояснить конфликт. Героями часто становились те, кто видел ценность в метафорах, кто выбирал «недеяние», и это было не менее «героическим», чем открытое агрессивное противостояние. Особое действо, выходящее за рамки Бойцовского клуба, но имеющее отношения к его энергиям, это битье окон. Выплеск ярости, восторга, злости, отчаяния. Сейчас стекол в ЗБ очень мало, практически нет. Но ещё пять-семь лет назад было наоборот: почти все здание было застекленным.
Иногда важная часть терапии – что-нибудь разбить или сломать. Это даёт доступ к энергиям, которые необходимы для жизни, но пугают, потому что их очень трудно контролировать. Безусловно, битьё стекол помогает подростку выплеснуть свои эмоции, но вряд ли помогает научиться управлять ими. В этом смысле, Бойцовский клуб – это попытка получить урок самоограничения от таких же подростков, как ты сам. Но такой урок не заменит полностью помощь взрослого наставника – человека, который действует исходя из ощущаемой связи с архетипом Отца, и который понимает, что взросление требует самодисциплины, даже когда необходимо выразить праведный гнев.
В фильме Джона Иста «Школа Саммерхилл»[2] показано учебное учреждение, где дисциплиной управляют дети. В школе не возникает ощущения насилия, создается обманчивое впечатление, что ребенок делает что хочет. Следуя за собственным любопытством, он свободно находит приключения на свою «задницу». Но, тем не менее, правила есть и они обязательны для выполнения. Их придумывают сами дети - утверждают коллективным голосованием. Они же следят за их соблюдением. Тем не менее, в школе есть и мудрые взрослые, готовые обсуждать любые темы. Они участвуют в процессе – присутствуют рядом, разделяют трудности, действуя как будто на равных.
Такая школа – это скорее терапевтическая среда, созданная для детей, у которых члены семьи не в состоянии выполнять родительские функции в теме взросления ребенка. Например, не способные к контакту с собственными подростковыми энергиями, они остаются ригидными и обособленными в границах только «взрослого» мира. ЗБ – это стихийно воссозданный аналог Саммерхилл, но за пределами внимания взрослых, если не считать ритуалов с полицией, о которых я расскажу позднее. Здесь отыгрываются архетипические фантазии подростков, которые переполняют психику и ищут выхода. Но все-таки ЗБ – это не в полной мере пространство для взросления, так как в нем нет настоящих отцов – взрослых, способных удержать на себе проекцию этого архетипа и умеющих организовать инициатический переход. Взамен, ЗБ предлагает ощутить Отца в виде духовного присутствия – нечистой силы, призраков, и в каком-то смысле – «ментов» (об этом чуть ниже). И этот дух места – тёмный и опасный Отец из преисподней. Но именно он обуславливает притягательность этой Заброшенной Больницы, вызывая у подростков нуминозный трепет. Больницу скорой помощи закрыли, но ее дух остался привязанным к месту. Здесь люди рыдали и молились, надеялись и впадали в отчаяние, страдали и умирали. Возможно, нигде больше человеческий дух не проявляется так остро. Своей «терминальностью» Он близок к тому, чем наполнен внутренний мир подростка, который страдает от противоречий, борется с собой и миром, мечется между трусостью и героизмом, подозрениями и наивностью и, конечно, между надеждой и страхом. «Родство» между ЗБ и подростком не только внешнее.
ЗБ как вместилище Духа
Я хочу на время прервать экскурсию по внутреннему пространству ЗБ, чтобы поговорить о духе, который сокрыт в нем.
Дух – это психический феномен незримого присутствия, ощущаемый как нечто невидимое и схожее с дыханием. Это одно из самых устойчивых и распространенных архетипических представлений. Юнг пишет: «Дух является воплощением активной, крылатой и подвижной сущности, которая оживляет, возбуждает, зажигает, вдохновляет»[3]. Благодаря своей изначальной автономии дух обладает свойством спонтанного самопроявления: «Не человек создал дух, а дух превратил человека в творческую личность, постоянно побуждая его, одаривая прекрасными идеями, наполняя энергией, «энтузиазмом» и «вдохновением»[4]. Но почему тогда дух ЗБ предстает в темной, хтонической форме?
Ища ответ, я по-новому взглянула на размышления Юнга о роли хтонического элемента в обретении целостности. Юнг показывает антитетическую природу архетипа духа, о столкновении диаметрально противоположных начал. В работе «Феноменология духа в сказках» он описывает немецкую сказку о молодом парне-свинопасе, в общем, подростке, который забирается на небо по древесному стволу и обнаруживает там живущую в прекрасном дворце принцессу. Ему можно свободно гулять по дворцу, но нельзя заходить в одну из комнат. Однако парень нарушает запрет и обнаруживает в тайной комнате распятого тремя гвоздями чёрного ворона. Он проникается к ворону сочувствием и совершает судьбоносную ошибку – освобождает его. Ворон оказывается дьяволом, который похищает принцессу с райских небес. На земле ворон превращается в охотника-колдуна и запирает принцессу в своем доме. Парню приходится пройти множество испытаний, чтобы, в конце концов, освободить её из-под дьявольской власти[5].
В сказке показан подъём почти с животного уровня на самую высшую ступень, что символизирует, как растущее сознание сталкивается с бессознательным началом: душой-пленницей. Весь процесс направляется двумя силами: запрещающая сила и сила зла. Ворон – зловещий образ отца подземного царства.
Юнг показывает, что без злого духа принцесса-душа так бы и оставалась запертой в райском дворце, за пределами воплощения: «замысел раскрыт: принцесса должна быть перенесена из высшего мира в мир людей, что очевидно невозможно без помощи злого духа и человеческого непослушания»[6]. Хтонический дух запускает ситуацию развития, вынуждая молодого парня адаптироваться, проявлять терпение, смекалку, наблюдательность и решительность. Он переносит его душу из райского дворца детства на грешную землю взрослой реальности, заставляя бороться за неё, совершая выбор и предпринимая усилия.
Возможно, именно такую работу делает тёмный дух ЗБ для всех приходящих к нему подростков. Заходя на запретную территорию – в тайную комнату с распятым вороном, подросток, в конце концов, совершает свою «судьбоносную ошибку», запуская процесс своего взросления и осознания себя. Как пишет Юнг: «В легенде о грехопадении сокрыт глубокий смысл – это выражение смутного предчувствия, что освобождение я-сознания было делом Люцифера»[7].
В этом смысле ЗБ – это тёмный храм, посвященный силе, «всегда желавшей зла, творившей лишь благое»[8]. Гёте устами Мефистофеля озвучивает Фаусту свой манифест, который очень созвучен переживаниям подростка:
Я отрицаю всё - и в этом суть моя.
Затем, что лишь на то, чтоб с громом провалиться,
Годна вся эта дрянь, что на земле живёт.
Не лучше ль было б им уж вовсе не родиться!
Короче, всё, что злом ваш брат зовёт, —
Стремленье разрушать, дела и мысли злые,
Вот это всё — моя стихия[9].
Юнг пишет о противоположностях в символе троицы следующее: «В алхимии мы можем ясно увидеть, что Святая Троица имеет своего побратима в низшей хтонической триаде. Это говорит о принципе, который своей символикой проявляет родство со злом, хотя это совсем не означает, что он выражает только зло»[10].
Символ Троицы – это символ процесса развития и созревания, процесса осознания[11]. Контакт с хтонической Троицей, похоже, жизненно более важен для подростка, чем контакт с Троицей небесной. Возможно, именно поэтому подростки приходят не в сверкающий золотыми куполами храм Ново-Тихвинского Монастыря, а в полуразрушенную больницу скорой помощи. И за благодатью, и за нуминозным ужасом. Практически каждый, кто побывал в этом месте, получил этот мистический опыт встречи с нечистой силой[12]. Есть такой опыт и у меня.
Продолжаем экскурсию: подвал
Самое мистическое место, самое страшное и опасное… Спуск в подземный мир – в место средоточия силы хтонического духа. Масса легенд связана с Подвалом. Наряду со вполне обжитыми уголками (например, «банька», где в зимнее время позволяет согреться тепло от труб), есть места, откуда, согласно легендам, никто не возвращался. Есть особая комната, где происходят встречи с призраками – там можно оказаться случайно, но чаще там оказываются смельчаки, желающие бросить вызов своему страху. После таких встреч, по рассказам очевидцев, трясет всех: и тех, кто был в комнате, и тех, кто видел последствия. Есть там и закоулки, куда как будто физически невозможно войти.
На самом входе в Подвал со мной произошла странная и пугающая вещь. Сначала меня охватил иррациональный страх, который начал быстро нарастать. Через какое-то время я почувствовала, что какие-то невидимые силы, словно огромные руки, захватывают и влекут меня по направлению к подвалу, но мое физическое тело не идёт – сопротивляется. Ужас и паника охватили меня. В этот момент я взглянула на свою дочь, и она показалась мне могущественным существом – Проводником, который свободно спускается в Подвал – оборачивается, смотрит на меня, ласково зовёт за собой, а я не могу. Потом вдруг пришло смирение и решимость, хотя моё тело онемело и не могло двинуться с места. Как будто внутри меня происходила борьба между тем, кто хотел идти дальше, и тем, кто этому сопротивлялся. Но едва я приняла решение не спускаться в Подвал, меня, как будто, отпускают, и я могу уйти.
В 32-й главе Книги Бытия описывается борьба Иакова с ангелом, ставшая одним из самых известных сюжетов Ветхого Завета и отраженная во многих произведениях искусства. Его я и вспомнила, когда пыталась осмыслить свой опыт у входа в Подвал[13]. Встреча, а в данном случае, схватка с духом один на один – это квинтэссенция опыта инициации. Быть измененным духом и в то же время сохранить, отстоять свое я. По-настоящему с духом можно встретиться только в одиночестве, и это и будет, в каком-то смысле, критерием взросления.
Когда мой отец был подростком, в их деревне был ритуал – пройти одному ночью по кладбищу. Это было формой инициации, которую необходимо пройти парню, у которого появлялась девушка. Кладбище было по-настоящему нуминозным, жутким местом. Даже днем там случались встречи с нечистой силой, а уж ночью… Настоящее испытание! Я назвала этот ритуал «походом за маскулинностью». Он был психологически необходим взрослеющим парням – детям войны, которые росли без отцов. Ритуал помогал получить своего рода духовное посвящение или благословение – пропуск во взрослую жизнь.
И кладбище и ЗБ – это своего рода теменос, сакральное пространство для честного контакта с нуминозным опытом. Инициацию нельзя получить обманом – это должно происходить и страшно, и болезненно, то есть быть смертельным опытом, без которого невозможно новое рождение. В истории Иакова присутствует момент жульничества: он обманом получает отцовское благословение, которое тот после разоблачения не может забрать обратно. И хотя на формальном уровне Иаков благословлен, настоящего перерождения он не переживает. Лишь честно выстояв ночь в поединке с духом, он, наконец, получает искомое – новое имя и новое психологическое состояние.
Этой истории соответствует одна из самых сложных инициатических практик в ЗБ – провести внутри некоторое время в одиночестве (так и называется: «ночь в ЗБ»), что считается у подростков великим подвигом. М.Л. фон Франц пишет: «Во всех религиях изоляция – это один из способов, с помощью которых можно встретить Богов, призраков, духов – тех, при помощи которых мы становимся посвященными во внутренний опыт... Множество жизненной энергии, которая обычно используется на связи с внешним миром, вся «социальная энергия» внезапно «ограждается плотиной», течет внутрь – в бессознательное»[14]. Одиночество в ЗБ – это возможность превратить страх перед разрушительным тёмным духом – во внутренний диалог с собственной творческой силой. «Это момент, когда «один становится двумя» (Ницше). Поэтому Юнг часто цитирует высказывание алхимиков, что тот, кто одинок и изолирован от толпы, найдет внутреннего друга, который присоединится к нему и будет его направлять. Для алхимиков это был Меркурий, который помогал им в их опытах по созданию философского камня»[15].
Не все подростки способны на такое нуминозное противостояние в одиночестве. Но практически все неосознанно готовятся к получению инициатического контакта с тёмным духом. В качестве подготовки к встрече с духом подростки проходят различные ритуалы.
Один из таких ритуалов и самое популярное действо в ЗБ – это «убегание от ментов» (дословное выражение подростка). Находиться в здании разрушенной больницы официально запрещено. И для полицейских рейд в ЗБ – плановое мероприятие. Говорят, что они начали это делать с момента, когда обнаружили в здании трупы.
Сам факт запрета провоцирует героический сценарий: делать то, что запрещено – удел героев. Многие подростки приходят в ЗБ, чтобы поучаствовать в рейде, и соприкоснуться, таким образом, с нуминозными энергиями тёмного духа. Необходимо заметить, что это достаточно рискованное мероприятие, так как убегать приходиться по лестницам без перил, перепрыгивать через дыры в полу, бежать через пугающие места подвала, куда до этого не решался сунуться, переползать через узкие проемы и т.д. В уже известной нам сказке, герой несколько раз пытается убежать – спастись вместе с принцессой из когтей колдуна. Комментируя этот момент, Юнг отмечает, что побег замещает место героических поисков и «приводит к завоеванию той же награды, что и храброе приключение»[16]. Это храброе приключение наполнено множеством психологических смыслов: это и состязание с отцом, вызов отцу как способ взрастить свое Эго, сделать его более сильным; это падение авторитета отца, признание его слабости, неспособности защищать свои правила.
Рассказ подростков об участии в рейдах всегда наполнен гордостью, и напоминает истории бывалого воина о сражениях и прошлых заслугах.
Работники полиции честно выполняют свою функцию в этом сценарии: они догоняют, от них убегают. Кого ловят – везут в отделение на Сакко и Ванцетти, какое-то время держат в «обезьяннике», потом отпускают. Все довольны: и полицейские, которые, помимо выполнения плановой задачи, ещё и ощущают причастность к какому-то великому делу, и подростки – и те, кто пойман, и те, кто ускользнул. Последние после рейда выбираются на крышу, жгут костер и испытывают катарсис. Они пережили свой контакт с нуминозным, и этот опыт вознес их на новую духовную высоту – приблизил к настоящей встрече с духом.
Заключение
Внутренний мир подростков наполнен своими страхами, обусловленными серьезными изменениями, которые претерпевает их тело и психика. И им бывает очень трудно встретиться со своими тревогами, в том числе, потому что мир взрослых ориентирует их на страхи своего мира (бойся заразиться микробами, бойся чужих – это маньяки, бойся не выполнить школьную программу и прочее). Взрослые требуют избегать опасностей, которые они считают реальными, но подросткам необходимо встретиться с собственными внутренними страхами, воплотить их в форму, адекватную для их возраста. Ведь то, чего они боятся, это энергия, которую им предстоит освоить. В этом отношении, их жизнь должна содержать опасности. А значит и ритуалы, с помощью которых можно сообща переживать страх соприкосновения со своим темным духом. Как утверждает Аллан Гуггенбюль «у нас нет ни одного ритуала, помогающего пережить и преодолеть страхи, обязанные своим возникновением тому или иному возрасту»[17]. ЗБ и другие «подростковые храмы» дают такую возможность. Но можно лишь представить себе, в какой ужас пришли бы родители, узнай они, что приходится вытворять их взрослеющим детям, чтобы обрести себя. Может быть, поэтому подростковый мир так и остается закрытым для родительского внимания и заботы. Однажды мама одного подростка спросила меня, нужна ли психотерапевтическая помощь её ребенку. О своем тринадцатилетнем сыне она сказала следующее: «Вы знаете, он у меня очень хороший домашний мальчик, послушный сын, он никогда мне не врёт…». В этот момент я ее остановила, и сказала: «Да, ему нужна помощь», потому что поняла, что её сын не имеет контакта с агрессией («хороший, послушный сын»); не обрел доступа в «подростковый храм» («домашний мальчик»); и не в состоянии защитить свой внутренний мир от родительского контроля («никогда не врёт»). Этому подростку просто показан визит в ЗБ.
В этом месте я бы хотела завершить нашу экскурсию, хотя мы побывали далеко не во всех уголках Заброшенной Больнички. Надеюсь, нахождение в этом переходном пространстве было полезным и интересным для Вас.
Про ЗБ я слышала от многих моих пациентов-подростков, как о самом популярном месте их сборищ. И в городе нет ни одной девчонки или парня соответствующего возраста, которые бы о нем не знали. Этого, конечно, нельзя сказать о взрослых, что естественно, ведь подросткам важно обладать миром, куда тем нет доступа. Я вспомнила, как Аллан Гуггенбюль[1] рассказывал, что работу с группами подростков часто организовывали в заброшенных кварталах и на стройках.
Материал о ЗБ в этой статье также собран и из рассказов многих подростков, с которыми мне довелось общаться на эту тему. И с их слов у меня нарисовался образ места силы, где обитает тёмный дух. Туда приходят подростки, чтобы пережить нуминозный опыт соприкосновения с архетипическим миром. И, конечно, лично для меня, история про ЗБ – это живое напоминание о моём собственном подростковом опыте.
ЗБ как физическое и психологическое пространство
Внешне это малопривлекательное, жутковатое и громоздкое здание. Архитектурные элементы – лепнина и колонны - создают эффект дворца или старинного заброшенного замка со своими тёмными и опасными тайнами и историей. И хотя уже на подходе к нему откровенно воняет, это таинственное место обладает странной привлекательностью. Интересен факт, что совсем недалеко, почти через ограду от ЗБ находится женский Ново-Тихвинский Монастырь – место христианского религиозного паломничества. История монастыря начинается в XIX веке как приюта для сирот. В символическом смысле такое соседство не кажется случайным, но к этой мысли я вернусь немного позднее.
Внешне подросток в чём-то выглядит также, как и ЗБ: порой он действительно малопривлекательное создание – агрессивное, отталкивающее, неуклюжее, но, тем не менее, наполненное странной и притягательной жизненной силой.
Как только попадаешь внутрь ЗБ, тут же перестаешь обращать внимание на запахи. То ли они в самом деле исчезают, то ли ты так захвачен тем, что внутри, что перестаешь обращать на них внимание. Я так до конца и не поняла. Кстати, чтобы попасть вовнутрь, нужно переступить в себе некий порог. Подростки ещё до опыта наслышаны о всяких сверхъестественных и опасных событиях, которые происходят в стенах ЗБ. Эти истории, похожие на городские легенды, ужасают и притягивают одновременно. Одна из таких историй - о Комнате Времени. Рассказывают, что два парня пошли в эту больницу, один из них попал в комнату с часами, которая вся была в крови. Он пробыл там, как ему казалось, три минуты, а его друг искал его три дня. Другая история про большую призрачную Белую собаку, которая молчаливо идет след в след за посетителями. Вообще имеется множество историй о призраках, которые появляются в самых различных видах и формах. В любом случае, требуется мужество, чтобы сделать шаг на эту запрещенную территорию взросления.
Я немного расскажу о внутреннем пространстве ЗБ. И начну с Большого Холла – довольно просторного расчищенного места, где можно собираться как маленькой, так и большой группе. Это место сбора – настоящая «соборная площадь» – начальная точка всех маршрутов. Самое популярное время суток для сбора в Большом Холле – сумерки. Еще не ночь, но уже не день – переходное время, как и возраст тех, кто там, в основном, собирается. Кто-то приходит совсем ненадолго – повидались и ушли. Кто-то остается, но и они не погружаются в какие-либо глубокие взаимодействия. Большой Холл – что-то вроде метаксы или пространства сновидения – здесь все равны.
Ступени вверх. В физическом смысле, ступени соединяют разные этажи, в психологическом – рассогласованные внутренние уровни подростка. В библейской истории о сне Иакова в центре сюжета – лестница, которая является символом связи между земным и божественным. Центральная лестница в ЗБ – даже с перилами, остальные же в очень разрушенном состоянии, перемещаться по ним рискованно, но это никого не останавливает. В конечном счете, лестница приводит на Крышу – аналог Священной горы, которая является целью паломничества во многих религиозных традициях. В ЗБ Крыша – это чистое место. Там красота, деревья, костры и простор. Это пространство для уединения, откровения или просто романтических мечтаний. Сюда приходят в одиночестве, парами или совсем небольшими группами. Здесь рассказываются таинственные истории, легенды; смотрятся запретные ролики, слушается запретная музыка.
В ЗБ есть несколько комнат с прижившимися названиями: «Комната плача», «Комната стихов», «Сталкер», «Бойцовский клуб», и другие. Например, Бойцовский клуб – место состязаний, конкуренции, сравнения и познания силы. Как рассказывают подростки: не обязательно, чтобы была драка, хотя, конечно, они случаются. Главное – озвучить, выразить, выкричать, прояснить конфликт. Героями часто становились те, кто видел ценность в метафорах, кто выбирал «недеяние», и это было не менее «героическим», чем открытое агрессивное противостояние. Особое действо, выходящее за рамки Бойцовского клуба, но имеющее отношения к его энергиям, это битье окон. Выплеск ярости, восторга, злости, отчаяния. Сейчас стекол в ЗБ очень мало, практически нет. Но ещё пять-семь лет назад было наоборот: почти все здание было застекленным.
Иногда важная часть терапии – что-нибудь разбить или сломать. Это даёт доступ к энергиям, которые необходимы для жизни, но пугают, потому что их очень трудно контролировать. Безусловно, битьё стекол помогает подростку выплеснуть свои эмоции, но вряд ли помогает научиться управлять ими. В этом смысле, Бойцовский клуб – это попытка получить урок самоограничения от таких же подростков, как ты сам. Но такой урок не заменит полностью помощь взрослого наставника – человека, который действует исходя из ощущаемой связи с архетипом Отца, и который понимает, что взросление требует самодисциплины, даже когда необходимо выразить праведный гнев.
В фильме Джона Иста «Школа Саммерхилл»[2] показано учебное учреждение, где дисциплиной управляют дети. В школе не возникает ощущения насилия, создается обманчивое впечатление, что ребенок делает что хочет. Следуя за собственным любопытством, он свободно находит приключения на свою «задницу». Но, тем не менее, правила есть и они обязательны для выполнения. Их придумывают сами дети - утверждают коллективным голосованием. Они же следят за их соблюдением. Тем не менее, в школе есть и мудрые взрослые, готовые обсуждать любые темы. Они участвуют в процессе – присутствуют рядом, разделяют трудности, действуя как будто на равных.
Такая школа – это скорее терапевтическая среда, созданная для детей, у которых члены семьи не в состоянии выполнять родительские функции в теме взросления ребенка. Например, не способные к контакту с собственными подростковыми энергиями, они остаются ригидными и обособленными в границах только «взрослого» мира. ЗБ – это стихийно воссозданный аналог Саммерхилл, но за пределами внимания взрослых, если не считать ритуалов с полицией, о которых я расскажу позднее. Здесь отыгрываются архетипические фантазии подростков, которые переполняют психику и ищут выхода. Но все-таки ЗБ – это не в полной мере пространство для взросления, так как в нем нет настоящих отцов – взрослых, способных удержать на себе проекцию этого архетипа и умеющих организовать инициатический переход. Взамен, ЗБ предлагает ощутить Отца в виде духовного присутствия – нечистой силы, призраков, и в каком-то смысле – «ментов» (об этом чуть ниже). И этот дух места – тёмный и опасный Отец из преисподней. Но именно он обуславливает притягательность этой Заброшенной Больницы, вызывая у подростков нуминозный трепет. Больницу скорой помощи закрыли, но ее дух остался привязанным к месту. Здесь люди рыдали и молились, надеялись и впадали в отчаяние, страдали и умирали. Возможно, нигде больше человеческий дух не проявляется так остро. Своей «терминальностью» Он близок к тому, чем наполнен внутренний мир подростка, который страдает от противоречий, борется с собой и миром, мечется между трусостью и героизмом, подозрениями и наивностью и, конечно, между надеждой и страхом. «Родство» между ЗБ и подростком не только внешнее.
ЗБ как вместилище Духа
Я хочу на время прервать экскурсию по внутреннему пространству ЗБ, чтобы поговорить о духе, который сокрыт в нем.
Дух – это психический феномен незримого присутствия, ощущаемый как нечто невидимое и схожее с дыханием. Это одно из самых устойчивых и распространенных архетипических представлений. Юнг пишет: «Дух является воплощением активной, крылатой и подвижной сущности, которая оживляет, возбуждает, зажигает, вдохновляет»[3]. Благодаря своей изначальной автономии дух обладает свойством спонтанного самопроявления: «Не человек создал дух, а дух превратил человека в творческую личность, постоянно побуждая его, одаривая прекрасными идеями, наполняя энергией, «энтузиазмом» и «вдохновением»[4]. Но почему тогда дух ЗБ предстает в темной, хтонической форме?
Ища ответ, я по-новому взглянула на размышления Юнга о роли хтонического элемента в обретении целостности. Юнг показывает антитетическую природу архетипа духа, о столкновении диаметрально противоположных начал. В работе «Феноменология духа в сказках» он описывает немецкую сказку о молодом парне-свинопасе, в общем, подростке, который забирается на небо по древесному стволу и обнаруживает там живущую в прекрасном дворце принцессу. Ему можно свободно гулять по дворцу, но нельзя заходить в одну из комнат. Однако парень нарушает запрет и обнаруживает в тайной комнате распятого тремя гвоздями чёрного ворона. Он проникается к ворону сочувствием и совершает судьбоносную ошибку – освобождает его. Ворон оказывается дьяволом, который похищает принцессу с райских небес. На земле ворон превращается в охотника-колдуна и запирает принцессу в своем доме. Парню приходится пройти множество испытаний, чтобы, в конце концов, освободить её из-под дьявольской власти[5].
В сказке показан подъём почти с животного уровня на самую высшую ступень, что символизирует, как растущее сознание сталкивается с бессознательным началом: душой-пленницей. Весь процесс направляется двумя силами: запрещающая сила и сила зла. Ворон – зловещий образ отца подземного царства.
Юнг показывает, что без злого духа принцесса-душа так бы и оставалась запертой в райском дворце, за пределами воплощения: «замысел раскрыт: принцесса должна быть перенесена из высшего мира в мир людей, что очевидно невозможно без помощи злого духа и человеческого непослушания»[6]. Хтонический дух запускает ситуацию развития, вынуждая молодого парня адаптироваться, проявлять терпение, смекалку, наблюдательность и решительность. Он переносит его душу из райского дворца детства на грешную землю взрослой реальности, заставляя бороться за неё, совершая выбор и предпринимая усилия.
Возможно, именно такую работу делает тёмный дух ЗБ для всех приходящих к нему подростков. Заходя на запретную территорию – в тайную комнату с распятым вороном, подросток, в конце концов, совершает свою «судьбоносную ошибку», запуская процесс своего взросления и осознания себя. Как пишет Юнг: «В легенде о грехопадении сокрыт глубокий смысл – это выражение смутного предчувствия, что освобождение я-сознания было делом Люцифера»[7].
В этом смысле ЗБ – это тёмный храм, посвященный силе, «всегда желавшей зла, творившей лишь благое»[8]. Гёте устами Мефистофеля озвучивает Фаусту свой манифест, который очень созвучен переживаниям подростка:
Я отрицаю всё - и в этом суть моя.
Затем, что лишь на то, чтоб с громом провалиться,
Годна вся эта дрянь, что на земле живёт.
Не лучше ль было б им уж вовсе не родиться!
Короче, всё, что злом ваш брат зовёт, —
Стремленье разрушать, дела и мысли злые,
Вот это всё — моя стихия[9].
Юнг пишет о противоположностях в символе троицы следующее: «В алхимии мы можем ясно увидеть, что Святая Троица имеет своего побратима в низшей хтонической триаде. Это говорит о принципе, который своей символикой проявляет родство со злом, хотя это совсем не означает, что он выражает только зло»[10].
Символ Троицы – это символ процесса развития и созревания, процесса осознания[11]. Контакт с хтонической Троицей, похоже, жизненно более важен для подростка, чем контакт с Троицей небесной. Возможно, именно поэтому подростки приходят не в сверкающий золотыми куполами храм Ново-Тихвинского Монастыря, а в полуразрушенную больницу скорой помощи. И за благодатью, и за нуминозным ужасом. Практически каждый, кто побывал в этом месте, получил этот мистический опыт встречи с нечистой силой[12]. Есть такой опыт и у меня.
Продолжаем экскурсию: подвал
Самое мистическое место, самое страшное и опасное… Спуск в подземный мир – в место средоточия силы хтонического духа. Масса легенд связана с Подвалом. Наряду со вполне обжитыми уголками (например, «банька», где в зимнее время позволяет согреться тепло от труб), есть места, откуда, согласно легендам, никто не возвращался. Есть особая комната, где происходят встречи с призраками – там можно оказаться случайно, но чаще там оказываются смельчаки, желающие бросить вызов своему страху. После таких встреч, по рассказам очевидцев, трясет всех: и тех, кто был в комнате, и тех, кто видел последствия. Есть там и закоулки, куда как будто физически невозможно войти.
На самом входе в Подвал со мной произошла странная и пугающая вещь. Сначала меня охватил иррациональный страх, который начал быстро нарастать. Через какое-то время я почувствовала, что какие-то невидимые силы, словно огромные руки, захватывают и влекут меня по направлению к подвалу, но мое физическое тело не идёт – сопротивляется. Ужас и паника охватили меня. В этот момент я взглянула на свою дочь, и она показалась мне могущественным существом – Проводником, который свободно спускается в Подвал – оборачивается, смотрит на меня, ласково зовёт за собой, а я не могу. Потом вдруг пришло смирение и решимость, хотя моё тело онемело и не могло двинуться с места. Как будто внутри меня происходила борьба между тем, кто хотел идти дальше, и тем, кто этому сопротивлялся. Но едва я приняла решение не спускаться в Подвал, меня, как будто, отпускают, и я могу уйти.
В 32-й главе Книги Бытия описывается борьба Иакова с ангелом, ставшая одним из самых известных сюжетов Ветхого Завета и отраженная во многих произведениях искусства. Его я и вспомнила, когда пыталась осмыслить свой опыт у входа в Подвал[13]. Встреча, а в данном случае, схватка с духом один на один – это квинтэссенция опыта инициации. Быть измененным духом и в то же время сохранить, отстоять свое я. По-настоящему с духом можно встретиться только в одиночестве, и это и будет, в каком-то смысле, критерием взросления.
Когда мой отец был подростком, в их деревне был ритуал – пройти одному ночью по кладбищу. Это было формой инициации, которую необходимо пройти парню, у которого появлялась девушка. Кладбище было по-настоящему нуминозным, жутким местом. Даже днем там случались встречи с нечистой силой, а уж ночью… Настоящее испытание! Я назвала этот ритуал «походом за маскулинностью». Он был психологически необходим взрослеющим парням – детям войны, которые росли без отцов. Ритуал помогал получить своего рода духовное посвящение или благословение – пропуск во взрослую жизнь.
И кладбище и ЗБ – это своего рода теменос, сакральное пространство для честного контакта с нуминозным опытом. Инициацию нельзя получить обманом – это должно происходить и страшно, и болезненно, то есть быть смертельным опытом, без которого невозможно новое рождение. В истории Иакова присутствует момент жульничества: он обманом получает отцовское благословение, которое тот после разоблачения не может забрать обратно. И хотя на формальном уровне Иаков благословлен, настоящего перерождения он не переживает. Лишь честно выстояв ночь в поединке с духом, он, наконец, получает искомое – новое имя и новое психологическое состояние.
Этой истории соответствует одна из самых сложных инициатических практик в ЗБ – провести внутри некоторое время в одиночестве (так и называется: «ночь в ЗБ»), что считается у подростков великим подвигом. М.Л. фон Франц пишет: «Во всех религиях изоляция – это один из способов, с помощью которых можно встретить Богов, призраков, духов – тех, при помощи которых мы становимся посвященными во внутренний опыт... Множество жизненной энергии, которая обычно используется на связи с внешним миром, вся «социальная энергия» внезапно «ограждается плотиной», течет внутрь – в бессознательное»[14]. Одиночество в ЗБ – это возможность превратить страх перед разрушительным тёмным духом – во внутренний диалог с собственной творческой силой. «Это момент, когда «один становится двумя» (Ницше). Поэтому Юнг часто цитирует высказывание алхимиков, что тот, кто одинок и изолирован от толпы, найдет внутреннего друга, который присоединится к нему и будет его направлять. Для алхимиков это был Меркурий, который помогал им в их опытах по созданию философского камня»[15].
Не все подростки способны на такое нуминозное противостояние в одиночестве. Но практически все неосознанно готовятся к получению инициатического контакта с тёмным духом. В качестве подготовки к встрече с духом подростки проходят различные ритуалы.
Один из таких ритуалов и самое популярное действо в ЗБ – это «убегание от ментов» (дословное выражение подростка). Находиться в здании разрушенной больницы официально запрещено. И для полицейских рейд в ЗБ – плановое мероприятие. Говорят, что они начали это делать с момента, когда обнаружили в здании трупы.
Сам факт запрета провоцирует героический сценарий: делать то, что запрещено – удел героев. Многие подростки приходят в ЗБ, чтобы поучаствовать в рейде, и соприкоснуться, таким образом, с нуминозными энергиями тёмного духа. Необходимо заметить, что это достаточно рискованное мероприятие, так как убегать приходиться по лестницам без перил, перепрыгивать через дыры в полу, бежать через пугающие места подвала, куда до этого не решался сунуться, переползать через узкие проемы и т.д. В уже известной нам сказке, герой несколько раз пытается убежать – спастись вместе с принцессой из когтей колдуна. Комментируя этот момент, Юнг отмечает, что побег замещает место героических поисков и «приводит к завоеванию той же награды, что и храброе приключение»[16]. Это храброе приключение наполнено множеством психологических смыслов: это и состязание с отцом, вызов отцу как способ взрастить свое Эго, сделать его более сильным; это падение авторитета отца, признание его слабости, неспособности защищать свои правила.
Рассказ подростков об участии в рейдах всегда наполнен гордостью, и напоминает истории бывалого воина о сражениях и прошлых заслугах.
Работники полиции честно выполняют свою функцию в этом сценарии: они догоняют, от них убегают. Кого ловят – везут в отделение на Сакко и Ванцетти, какое-то время держат в «обезьяннике», потом отпускают. Все довольны: и полицейские, которые, помимо выполнения плановой задачи, ещё и ощущают причастность к какому-то великому делу, и подростки – и те, кто пойман, и те, кто ускользнул. Последние после рейда выбираются на крышу, жгут костер и испытывают катарсис. Они пережили свой контакт с нуминозным, и этот опыт вознес их на новую духовную высоту – приблизил к настоящей встрече с духом.
Заключение
Внутренний мир подростков наполнен своими страхами, обусловленными серьезными изменениями, которые претерпевает их тело и психика. И им бывает очень трудно встретиться со своими тревогами, в том числе, потому что мир взрослых ориентирует их на страхи своего мира (бойся заразиться микробами, бойся чужих – это маньяки, бойся не выполнить школьную программу и прочее). Взрослые требуют избегать опасностей, которые они считают реальными, но подросткам необходимо встретиться с собственными внутренними страхами, воплотить их в форму, адекватную для их возраста. Ведь то, чего они боятся, это энергия, которую им предстоит освоить. В этом отношении, их жизнь должна содержать опасности. А значит и ритуалы, с помощью которых можно сообща переживать страх соприкосновения со своим темным духом. Как утверждает Аллан Гуггенбюль «у нас нет ни одного ритуала, помогающего пережить и преодолеть страхи, обязанные своим возникновением тому или иному возрасту»[17]. ЗБ и другие «подростковые храмы» дают такую возможность. Но можно лишь представить себе, в какой ужас пришли бы родители, узнай они, что приходится вытворять их взрослеющим детям, чтобы обрести себя. Может быть, поэтому подростковый мир так и остается закрытым для родительского внимания и заботы. Однажды мама одного подростка спросила меня, нужна ли психотерапевтическая помощь её ребенку. О своем тринадцатилетнем сыне она сказала следующее: «Вы знаете, он у меня очень хороший домашний мальчик, послушный сын, он никогда мне не врёт…». В этот момент я ее остановила, и сказала: «Да, ему нужна помощь», потому что поняла, что её сын не имеет контакта с агрессией («хороший, послушный сын»); не обрел доступа в «подростковый храм» («домашний мальчик»); и не в состоянии защитить свой внутренний мир от родительского контроля («никогда не врёт»). Этому подростку просто показан визит в ЗБ.
В этом месте я бы хотела завершить нашу экскурсию, хотя мы побывали далеко не во всех уголках Заброшенной Больнички. Надеюсь, нахождение в этом переходном пространстве было полезным и интересным для Вас.
Призраки заброшенной больницы
Передача на 1 канале (ссылка на youtube.com)
Передача на 1 канале (ссылка на youtube.com)
--
[1] Аллан Гуггенбюль - известный швейцарский психолог и психиатр, специалист по работе с подростковыми группами. Скайп-доклад «Жестокость и антисоциальное поведение подростков: значение и возможные терапевтические подходы» на IX конференции УрААПП «Дети и боги» (24-25 мая 2014, Екатеринбург).
[2] Школа Саммерхилл, 2008, Великобритания. Режиссер: Джон Ист, автор сценария: Элисон Хьюм. Фильм основан на реальных событиях. Школа-интернат Саммерхилл открыта Александром Ниллом в Саффолке (Англия), в 1921 году. Она основана на демократических принципах самоуправления и со-образования, и не предусматривает системы оценивания, к которой мы все привыкли. Успешно работает и по настоящий момент. Сайт: http://www.summerhillschool.co.uk
[3] Юнг К.Г. Феноменология духа в сказках/Душа и миф. Шесть архетипов. Минск.: Харвест, 2004. С. 289-290
[4] Там же. С. 293
[5] Там же. С. 312-316.
[6] Там же. С. 319.
[7] Там же. С. 313
[8] «Мефистофель: Часть вечной силы я, всегда желавший зла, творившей лишь благое» (Иоганн Вольфганг Гете. Сцена 3/Фауст).
[9] Там же.
[10] Юнг К.Г. Феноменология духа в сказках/Душа и миф. Шесть архетипов. Минск.: Харвест, 2004. С. 317
[11] Юнг К.Г. Собрание сочинений. Ответ Иову. М.: Канон+РООИ «Реабилитация», 2006, «Попытка психологического истолкования догмата о Троице». С. 100.
[12] Этот опыт перекликается с популярной у современной молодежной культуры игрой STALKER, где герою приходится проходить сложные испытания (зачастую сталкиваясь с аномалиями) в различных заброшенных зданиях.
[13] «И остался Иаков один. И боролся Некто с ним до появления зари; и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с Ним. И сказал [ему]: отпусти Меня, ибо взошла заря. Иаков сказал: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня. И сказал: как имя твое? Он сказал: Иаков. И сказал [ему]: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь» (Быт. 32: 24-28).
[14] Фон-Франц М.Л. «Космогонические мифы», М.: Клуб Касталия.2012. С. 152
[15] Там же. С. 154
[16] Юнг К.Г. Феноменология духа в сказках/Душа и миф. Шесть архетипов. Минск: Харвест, 2004. С. 312
[17] Аллан Гуггенбюль. Зловещее очарование насилия. Профилактика детской агрессивности и жестокости, глава «Личный сценарий ужаса» (http://fanread.ru/book/343183/)
[1] Аллан Гуггенбюль - известный швейцарский психолог и психиатр, специалист по работе с подростковыми группами. Скайп-доклад «Жестокость и антисоциальное поведение подростков: значение и возможные терапевтические подходы» на IX конференции УрААПП «Дети и боги» (24-25 мая 2014, Екатеринбург).
[2] Школа Саммерхилл, 2008, Великобритания. Режиссер: Джон Ист, автор сценария: Элисон Хьюм. Фильм основан на реальных событиях. Школа-интернат Саммерхилл открыта Александром Ниллом в Саффолке (Англия), в 1921 году. Она основана на демократических принципах самоуправления и со-образования, и не предусматривает системы оценивания, к которой мы все привыкли. Успешно работает и по настоящий момент. Сайт: http://www.summerhillschool.co.uk
[3] Юнг К.Г. Феноменология духа в сказках/Душа и миф. Шесть архетипов. Минск.: Харвест, 2004. С. 289-290
[4] Там же. С. 293
[5] Там же. С. 312-316.
[6] Там же. С. 319.
[7] Там же. С. 313
[8] «Мефистофель: Часть вечной силы я, всегда желавший зла, творившей лишь благое» (Иоганн Вольфганг Гете. Сцена 3/Фауст).
[9] Там же.
[10] Юнг К.Г. Феноменология духа в сказках/Душа и миф. Шесть архетипов. Минск.: Харвест, 2004. С. 317
[11] Юнг К.Г. Собрание сочинений. Ответ Иову. М.: Канон+РООИ «Реабилитация», 2006, «Попытка психологического истолкования догмата о Троице». С. 100.
[12] Этот опыт перекликается с популярной у современной молодежной культуры игрой STALKER, где герою приходится проходить сложные испытания (зачастую сталкиваясь с аномалиями) в различных заброшенных зданиях.
[13] «И остался Иаков один. И боролся Некто с ним до появления зари; и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с Ним. И сказал [ему]: отпусти Меня, ибо взошла заря. Иаков сказал: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня. И сказал: как имя твое? Он сказал: Иаков. И сказал [ему]: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь» (Быт. 32: 24-28).
[14] Фон-Франц М.Л. «Космогонические мифы», М.: Клуб Касталия.2012. С. 152
[15] Там же. С. 154
[16] Юнг К.Г. Феноменология духа в сказках/Душа и миф. Шесть архетипов. Минск: Харвест, 2004. С. 312
[17] Аллан Гуггенбюль. Зловещее очарование насилия. Профилактика детской агрессивности и жестокости, глава «Личный сценарий ужаса» (http://fanread.ru/book/343183/)